Интервью с Наташей Смириной (группа Pur:Pur)

В довольно экстремальных условиях нам удалось встретиться с Наташей Смириной из харьковской группы Pur:Pur. Pur:Pur – одни из самых ярких представителей современной украинской музыки, на данный момент выпустили один полноформатный альбом и два мини-альбома, которые можно послушать у них на сайте: http://purpurmusic.com/audio/. Одна из самых нежных и трепетных солисток, одна из самых необычных и профессиональных групп. (Отчет с концерта Pur:Pur в Киеве: https://liroom.com.ua/concerts/purpur-eto-lyubov/)

– Касательно истории Вашего возникновения: неужели действительно достаточно просто выложить видео хорошей песни на YouTube и можно ждать звонка?

–  Я не знаю, как так получилось. Мы даже теги не прописывали на своем первом видео. Наверное, так вышло потому, что мы из Харькова. Уже на тот момент мы были знакомы с Андреем Запорожцем (SunSay), когда Пятница уже перестала существовать. Когда харьковская тусовка узнаёт, что появляется какая-то новая музыкальная группа, и она оказывается симпатична этой тусовке, то ты моментально в нее входишь. Там все друзья, тебе открывается целая новая семья, новое общество.

А с интернетом я не знаю, как так получилось. Есть такой чувак – anaphew (http://youtube.com/user/anaphew), который раньше выкладывал все видео Пятницы на YouTube и потом продолжил, и выкладывает SunSay и Сергея Бабкина. И какой-то товарищ, который знал этого anaphew, увидел наше видео и запостил его в ЖЖ-сообществе Пятницы и перепостил этому anaphew. Он сказал, что мы прикольные ребята, и еще куда-то перепостил. И из этого ЖЖ-сообщества наше видео увидел Шум (Эдуард Шум – концертный директор Пятницы). Он сказал, «Хорошие ребята, давайте их возьмем на Вдох (фестиваль)». А мы тогда были просто «хорошими ребятами», даже группы еще толком не было.

И нас пригласили на Вдох. Мы про него знали, ведь музыкой интересовались, все-таки.

– Но у тебя же не музыкальное образование?

– Нет. Но мне всегда нравилось петь. Когда я росла, все было не так просто как, сейчас. Сейчас, если хочешь петь – у тебя есть YouTube и все такое, а тогда это казалось чем-то недосягаемым. Казалось, что это просто невозможно. Поэтому, когда мы писали музыку дома – это было только для нас. Мы ее не писали, чтобы когда-нибудь сыграть концерт или кому-то показать. Мы это делали для себя, потому что иначе было нельзя. Нам этого очень хотелось и нравилось как процесс, как времяпрепровождение.

А потом, когда оказалось, что ты можешь это кому-то показать, и это кому-то нравится, и люди потом пишут в отзывах «нам это жить помогает», то это доставляет такое удовольствие, которое ни с чем нельзя сравнить. Даже не удовольствие, а благодарность, награда за то, что ты где-то не доспал, где-то не доел, где-то ужасно устал и так далее.

– Ты сейчас занимаешься исключительно группой?

– Да, ничем больше не занимаюсь. Женя (Евгений Жебко) занимается еще интернет-ресурсами. Он вообще у нас очень многим интересуется. Ему интересны и электродвигатели, и мотоциклы, и велосипеды, и титан, и скалолазание и так далее. То есть, он интересуется всем: иногда по чуть-чуть, иногда помногу.

– Какая ситуация сейчас в группе?

– Сейчас у нас два состава, с которыми мы выступаем. Первый – в формате квартета: виолончелистка, клавишница, Женя и я.

А «фуллбенд» мы еще комплектуем. Там точно будут бас, барабаны, электрогитара, голос и клавиши. Еще мы сейчас уговариваем присоединиться одного очень хорошего харьковского музыканта, который специализируется на электронной музыке.

– Получается, в Харькове очень сильное музыкальное комьюнити, а что насчет киевского?

– Я не знаю. Я знаю, что в Москве – не так. В Москве они улыбаются тебе в глаза, но конкуренция очень жесткая. Очень суровый город. Мне кажется, что Киев подобрее, но приближен к Москве. А в Харькове все на расслабоне.

– Летом ты ездила на концерт Radiohead. Почерпнула что-то для себя?

– Я почерпнула, что не надо париться. Они точно так же забывают аккорды и прочее. Том Йорк три раза начинал “Everything In It’s Right Place”. Он никак не мог пропеть то, что у них идет вначале в концертной версии. В итоге сказал: «Блин, я все время забываю слова в этом дурацком вступлении, поэтому мы сразу начнем песню», и начали играть песню. Было очень смешно.

– На Тома Йорка ты по-прежнему смотришь как на кумира или уже как на коллегу?

– Конечно, как на кумира. Тех высот, которые достиг он, мы вряд ли когда-нибудь достигнем. Просто, когда ты находишься в Украине и смотришь их концерты, то кажется, что это просто «Вау!» Смотришь на них, как на пришельцев. А когда находишься на концерте, то  оказывается, что все реально. Что я могу сама дотянуться до этого.

– Если бы ты заново начинала группу, каких бы ошибок избежала?

– Я могу сейчас сказать, но мне кажется, что я бы все равно их допустила. Мне всегда хотелось, чтобы все были равными. Чтобы не было такого, что «Я хочу, чтобы здесь колокольчики звенели, барабанщик пел фальцетом и еще кто-нибудь скримил на фоне». Мне всегда хотелось, чтобы все поровну участвовали и чувствовали себя полноценными участниками группы. Но потом я поняла, что это не работает. Когда ты, даже с трудом, формируешь такое понимание себя внутри коллектива, то у человека появляется власть, с которой он не знает, как обращаться, и зачастую распоряжается неверно.

– То есть в группе нужен лидер?

– Да. В группе определенно нужен один человек, который будет авторитетен, которого будут слушать и которому будут доверять.

22 сентября 2012, Киев.

Алекс Бондаренко