Богдан Гуменюк: «Главное чтобы музыка всегда была на первом месте, все остальное — второстепенно»

Организатор фестиваля AMIJAZZ Ольга Бекенштейн поговорила с саксофонистом и композитором Богданом Гуменюком о музыке, фестивале и о том, почему тусовка важна так же, как и формальное образование.

Билеты можно приобрести на 1 день или на weekend (пятница-суббота) по ссылке. Они включают в себя вечернюю и ночную программы. На джем сейшены, в БарменДиктат, вход свободный.

– Ты учился в Штатах и Канаде и я уверена, что это тот опыт, который делит жизнь на “до” и “после”. Давай начнем с того, что было “до”. За год-два до отбытия кого ты слушал здесь?

– В то время наше поколение постоянно тусило с кем-то из группы Схід Side и для меня украинский джаз начал свое существование именно с них. Также где-то в то время вернулся из Израиля Алик Фантаев и из Америки – Андрей Арнаутов. Наташу Лебедеву слушал. И в то время в Киеве жил такой человек, как Гетц Грюнберг, саксофонист из Германии, который тоже учился в Америке, жил достаточно долго в Нью-Йорке, и у него было очень четкое понимание того, что, действительно, происходит там в плане музыки.

– Когда я слушала Схід Side, у меня сложилось впечатление, что каждое поколение украинских джазовых музыкантов будто начинает с нуля, отбрасывая опыт старших музыкантов. Потому что тот джаз, который играют сейчас, и тот, что был 20 лет назад настолько непохожи, что мне сложно предположить, что это развитие одной истории.

– Знаешь, даже если мы посмотрим на развитие джаза в Америке, то пересечения музыкантов и преемственность музыки тоже не всегда очевидна. Но когда ты начинаешь копать в историю, ты понимаешь, что все друг друга знают и невозможно сказать, что вот этот музыкант повлиял только вот на этого музыканта. У нас тоже так. Я, к примеру, учился у Димы Александрова, у Гетце тоже учился, у Наташи Лебедевой. И все мои друзья-ровесники тоже учились у всех этих людей. Старшее поколение всегда учит младшее. И конечно, музыканты, которые младше меня на 10 лет, будут играть совершенно другую музыку. Больше людей получит образование, больше людей будет играть с западными музыкантами. Да и вообще музыка постоянно меняется.

– Я знаю, что тебе следующее поколение небезразлично. Ты часто привлекаешь молодых музыкантов, участвуешь в организации воркшопов.

– Да, я стараюсь организовывать воркшопы, когда приезжает кто-то из иностранных музыкантов, с которыми я играю. Также меня иногда приглашают с лекциями и мастер-классами по Украине. Но все же я считаю, что лучшая школа — играть с музыкантами, которые намного опытнее тебя. Поэтому я и часто играю с молодыми музыкантами, и в то же время я пытаюсь найти способ играть с музыкантами, которые намного опытнее меня.

Школы, университеты — это, конечно, важно, но по недавнему опыту могу сказать, что запись альбома с музыкантами большого калибра приравнивается к году обучения в университете в плане полученного опыта.

– Раз уж ты упомянул альбом, давай про него и поговорим. Расскажи, кто записан у тебя на альбоме и как получилось собрать тот состав.

– На прошлом фестивале я играл с моими друзьями из Филадельфии. Мы назывались Богдан Гуменюк Квартет…

– Нет, вы не так назывались.

– Тогда трио.

– Нет.

– А, точно! Bogdan Gumenyuk and the Philly fellas. Я играл с басистом Сэнди Элдредом и Феликсом Манзи, прекрасные музыканты и мои давние друзья из Филадельфии. Мы сыграли концерт, после которого ко мне подошел известный американский пианист Луи Пердомо, который тоже был на фестивале со своим проектом и сказал: Man, I really like your music. Позже на джем-сейшне в Бармен Диктате он спросил: “Чувак, у тебя была там такая тема, она как блюз, но и не блюз, что это вообще за форма?”. У меня были с собой ноты, я показал несколько своих композиций, которые мы играли, и он мне сказал, что ему очень понравилась моя музыка. И вот когда я подумал о записи альбома, я также подумал, что было бы клево пригласить его на запись альбома, а также барабанщика, который играл с ним Марк Уитфилда младшего. Ну, и естественно, Сэнди.

Также произошла интересная история, когда я брал интервью у Амброуза Акинмусири. Он меня спросил у кого я учился в Филадельфии. Я назвал несколько имен, одним из которых был Джон Соуна, – великолепнейший трубач из Филадельфии, который играл с величайшими музыкантами. И потом он мне сказал: “Чувак, я обожаю Джона Соуна”, и я подумал: а почему бы не написать и Джону. Он тоже сразу же согласился и сыграл четыре трека на моем альбоме. И естественно, я ни в коем случае не могу об этом забыть, на одном треке, который называется The way I hear, это же и название самого альбома, играет украинский пианист и мой друг Ефим Чупахин.

– На фестивале этого года у тебя тоже интересный проект. Давай поговорим про него. В воскресенье будет третий эпизод твоего проекта “Композиторские серии”. Расскажи про концепцию этого проекта. Откуда вообще взялась такая идея?

– Скажу честно, идея позаимствованная. Я принимал участие в подобном проекте в Монреале. Раз в месяц на протяжении года в одном из клубов проводятся такие вечера. Концепция такая: каждый из участников коллектива приносит две авторские композиции и из этого складывается концертная программа. Есть одна репетиция утром, а вечером сразу же концерт. Мне эта идея очень понравилась. Я ее немного изменил, сделал более понятной — прошу выслать ноты заранее, чтобы каждый музыкант мог подготовиться.

– А там вы впервые видели ноты и сразу играли?

– Да. Это бывает интересно, а бывает и нет. Поэтому мы заранее обмениваемся нотами, обсуждаем их, то есть каждый музыкант подготовлен к концерту. Во время фестиваля 12 ноября у нас будет очень интересный состав, в которой будут входить прекрасный пианист из Берлина Ури Гинцель, на контрабасе будет играть Александр Емец, Александр Телепнев — на трубе, и я на саксофоне. Также в составе будет великолепный барабанщик из Нью-Йорка Джейсон Браун, который играет со многими крупнокалиберными джазменами — насколько я помню, сейчас он играет постоянно с Джоуи Дефрансеско.

– Хороший обмен музыкальным опытом должен произойти.

– Да, именно. В этом и суть. Даже на регулярные концерты этого проекта мы стараемся приглашать музыкантов из других городов и, возможно, из тусовок, которые не часто взаимодействуют друг с другом. К примеру, на первой серии у нас был Игорь Гнилин со Львова и Алексей Петухов из Одессы, также у нас был Михаил Менделенко на гитаре, ему 17 или 18 лет, играет прекрасно и пишет хорошую музыку. Во второй раз у нас были два приглашенных гостя – Анастасия Литвинюк со Львова и прекрасный барабанщик из Днепра Дмитрий Литвиненко. Кристина Кирик на контрабасе, Борис Могилевский на саксофоне и молодая гитаристка Наталия Сорокина.

Основная идея в том, чтобы музыканты, которые живут в других городах, приезжали, и играли с музыкантами, которые живут в Киеве. Это еще одна возможность поиграть музыку друг друга, и просто потусить, потому что это тоже важно. Когда ты общаешься с музыкантами до или после концерта, говоришь о музыкальных моментах, это часть образовательного процесса.

– Вы таким же интернациональным составом хостите и джем-сейшены?

– Да. В пятницу и субботу с нами играет еще Деннис Аду. Он будет играть в хаус-бэнде. Не знаю, почему у нас до сих пор называют хаус-бэнд стейдж-бэндом, откуда это вообще?

– Это не я придумала!

– Это придумали до тебя. Хаус-бэнд – так говорят в Америке… На фестивале этого года будет интернациональная тусовка, должно быть очень интересно.

– А расскажи о своих моментах, когда тусовка вдохновляла на что-то? И вообще давай закончим это интервью так же как оно и началось. Расскажи о своих моментах, когда ты можешь разделить себя на “до” и “после”связанных с музыкой.

– Ну, мы уже говорили об обучении в Америке и тусовке после фестиваля прошлого года. Но и, помимо этого, было очень много концертов или уроков, после которых ты выходишь и уже совсем по-другому воспринимаешь музыку.

Один из таких концертов был концерт в Вашингтоне. Я только приехал в Америку, друзья повели меня в джаз-клуб, где играли местные музыканты, которым было лет по 60+. Я помню, вышел такой барабанщик в годах, и начал играть свинг. Потом вышел контрабасист и начал играть линию из Killer Joe Бенни Голсона, а потом вышел пианист и начал играть просто аккомпанемент. Они висели на этом аккомпанементе минут 15 перед темой. Потом уже вышла вокалистка и спела тему. И вот этот момент я никогда не забуду, потому что явно ощутил камерность и то, о чем эта музыка. Это очень сложно понять с записи, но когда ты находишься в джаз-клубе в Америке, это может быть не какой-то супер-известный джаз-клуб, куда приходит бомонд, а обычный клубе, где играют уже пожилые музыканты, о которых мы может и не знаем ничего, но они играют эту музыку с детства и как никто понимают о чем она.

Подобные эмоции у меня были в прошлом году во время поездки в горы. Мы с моей девушкой поехали в Карпаты, к мастеру, который делает музыкальные инструменты. Мы ехали на машине, подымались в горы к его домику, который был как из сказки — просто высоко в горах. Мы заходим в такую простую карпатскую хату, в которой живет мужчина, которому уже 80 лет. Он начал показывать мне свои музыкальные инструменты, потом начал играть на сопилке — и у меня было такое же ощущение, как и тогда в клубе. Это была музыка, в которой нет фигни инстаграмовской, нет пафоса, он играет о жизни и это часть его. Эта музыка лишена какого-либо цинизма, пафоса и страха. И этого очень сложно добиться, особенно, когда ты занимаешься этим и зарабатываешь на этом деньги. Это очень сложно.

Я помню даже Сонни Роллинз об этом говорил: всю жизнь я пытаюсь научиться играть так, как когда мне было 6 лет. И когда ты слышишь таких музыкантов, которые играют только ради музыки, потому что музыка — часть их жизни, когда ты это видишь, слышишь и понимаешь, что есть такое, сразу начинаешь пытаться достигнуть подобного, чтобы музыка всегда была на первом месте, все остальное — второстепенно.

Фото обложки: Artem Gartz and Tanya Bednarczyk

> Слушайте также плейлист резидентов Closer, в котором собраны самые интересные по их мнению треки артистов фестиваля AMI JAZZ

Билеты можно приобрести на 1 день или на weekend (пятница-суббота) по ссылке. Они включают в себя вечернюю и ночную программы. На джем сейшены, в БарменДиктат, вход свободный.