Агонь: «Всем FUCK» — это начало нашей новой истории

На сегодняшний день группа АГОНЬ — это дуэт Антона Савлепова и Кости Боровского. Многие до сих пор помнят этих музыкантов по проекту Quest Pistols, хотя с момента условного ребрендинга вышел полноформатный альбом и около десяти клипов.

В прошлом месяце у АГОНЬ вышел клип на песню Всем FUCK, которая принципиально выбивается из привычного стиля группы. С того момента дуэт успел выступить на фестивале BeLive, стать гостем концерта Tekashi 6ix9ine вместе с Сашей Чемеровым и Зипулей, а также выйти на сцену Atlas Weekend вместе с The Gitas. 

За день до выхода клипа мы встретились с Антоном и Костей и поговорили о новом курсе группы, переходе от Quest Pistols к Агонь, клауд-рэпе и фестивалях.

В своем новом клипе вы привлекали и Зипулю, и влогера-дигера. Расскажите об этой работе подробнее.

Антон: Большинство клипов для группы АГОНЬ мы сняли практически своими руками. Но в этот раз думали подтянуть какого-нибудь интересного фрешмена режиссёра, чтобы он правильно передал настроение трека. Но к сожалению, мы так и не услышали ни одной точной идеи ни от одного претендента. Только время потеряли. Трек был готов, а все сроки релиза видео уже давно сгорели.

Поэтому мы вновь взяли инициативу на себя и всего за одну неделю организовали весь съёмочный процесс.

Я всегда ищу каких-то интересных оригинальных фриков в интернете. Мне нравится высокий градус “антифальшивности” и трушности в этих одиозных персонажах. Самым впечатляющим в последнее время стал для меня киевский диггер SuperSus. Это такой треш, который вам и не снился! Но у него есть какая-то необъяснимо привлекательная харизма. Ты чувствуешь, что за неким внешним уродством есть внутренняя доброта и своя красота. СуперСус устанавливает свои правила игры и совершенно нахально относится ко всем местам, в которые проникает. В этом есть что-то протестное. Что-то, чего не хватает нашему шоу-бизнесу.

Вы раньше спускались в какие-то такие объекты?

Антон: Нет. Сус впервые открыл нам тайны столичного подземелья. Оказалось, снимать будем в подземных реках Киева, а именно на реке Крещатик, которая течет в огромном коллекторе прямо под главной улицей столицы.

Помню, что первый осмотр локации мы назначили на выходной день. Центральная улица перекрыта, вокруг шум, музыка, толпы гуляющих людей, полиция… И наша компания из семи авантюристов “на морозе” спускается в ливнёвку около автобусной остановки.

Мы долго шли по тёмному тоннелю, в котором бежит подземная речка, выискивая лучшее место для предстоящих съёмок. Атмосфера в этих местах очень специфическая. Сложно осознать, что сверху кипит бурная жизнь, а тут, всего в нескольких метрах ниже — устрашающее спокойствие и тишина.

Какое-то время занял поиск “рабочего” выхода из этой пещеры. В итоге вылезли где-то возле ТЦ “Гулливер” просто из обычного канализационного люка.

Костя: Лично я большого пиетета к подобным приключениям не испытываю, потому что в детстве часто был предоставлен самому себе в небольшом Чернигове. Никто особо не волновался о моей безопасности и я освоил все экстремальные локации, которые были доступны: стройки, подвалы, крыши, рощи, болота и т.п. В коллекторах и подземных системах, правда не был, но меня точно не смущали ни погружение средь бела дня, ни странные взгляды прохожих. С учетом того, что нашим проводником был Сус все это ощущалось как некое продолжение детства.

Но в сам день съемки у нас возник небольшой казус, когда мы спускались второй раз уже с техникой. Первая группа опускала технику. Вторая группа, вместе с нами, ожидала команду, когда можно будет заходить. Вышло так, что когда уже все техники спустились и только оператор наполовину торчал из люка, рядом остановилась черная машина, из нее вышли люди в масках, представились как СБУ и стали задавать вопросы.

Ребята из Insiders имеют некий опыт подобного общения. Наш оператор Ангел начал невозмутимо объяснять им, что они диггеры, снимают под землей видео и для этого нужна техника. Представители власти попросили все достать, убедились, что в кейсах действительно только камеры и просто отпустили группу. Думаю, такое возможно только в Киеве. После этого мы тоже спустились в подземелье.

Но помимо Суса есть еще Зипуля. С него все началось. Наш друг и саунд-продюсер Саша Чемеров прислал нам видео-мэм “Всем фак занимаюсь спортом я”, на котором худощавый человек на брусьях читает свой экстравагантный рэп. Саша написал, что надо делать песню. И так совпало, что на днях моя жена тоже показала мне это видео и сказала “Вы должны ее сделать”. И я понял, что все сходится.

К тому же у нас уже есть история странных коллабораций с экстраординарными личностями. Коля Воронов, автором Белой стрекозы. Илона Купко, которая придумала Опа-опа. И вот теперь — Зипуля.

По сути, Зипуля a.k.a. Шоу-балет “Макдональдс” — это хип-хоп легенда Киева. Мы знаем его уже десять лет.

Если вы так плотно работаете с влогерами, значит делаете ставку на YouTube, а не телевидение.

Антон: Так и есть. Мы отдаём себе отчёт в том, что мы записали песню и сняли клип не для радио и телевизора, а для интернет-пространства. И для нас такой шаг вполне логичен. Музыкальный продакшен сейчас распространяется именно в ютубе, а не на привычных платформах, которые стремительно отходят на второй план. Новое поколение хочет иметь право выбора, а это возможно только в интернете.

Костя: Для ютуба — это синоним “для людей”. Я эксперт проекта “Топ-модель по-украински”, который, кстати, пользуется большим успехом на ютюбе. Я прекрасно понимаю, что эта большая аудитория — отфильтрованна по тегам проекта. И люди, которые добавились после этого проекта в мой инстаграм, это только часть нашей потенциальной аудитории. И не факт, что это самая большая ее часть. Возможно, наоборот. Поэтому наша ставка абсолютно оправдана и логична.

Кроме того, часто проекты, которые становятся успешными на ютубе, потом подтягиваются телевидение, потому что на тв тоже нужен классный хайповый контент.

Антон: Наша песня как раз об этом. В тексте мы троллим отечественный шоу-бизнес и описываем состояние дел в музыкальном мире на сегодняшний день. Мы цитируем и Фейса, есть строчка про Дудя, про Ресторатора. Все это о ютуб-контенте.

Как вы думаете, социальный подтекст жизнеспособен в поп-музыке?

Костя: Более чем. Сейчас поп-музыка становится смысловой. Посмотрите последний клип Макса Барских, который Сделай громче. С одной стороны, вроде все просто, сделай громче и давай танцевать. С другой — можно посмотреть клип и понять, что там есть символы, которые говорят о чем-то более глубоком. В принципе еще в Quest Pistols мы делали смысловую музыку. Первый трек, с которого мы начали — Я устал — шокировал всех тем, что молодые ребята хотят честных отношений, а не фейковых любовных историй.

Честность и искренность с аудиторией — это новый и самый главный тренд для артистов.

Антон: Я считаю, что современная популярная музыка должна отражать социальную картину общества. Порой даже социально-политическую. От этого сейчас никуда не деться. Мы живем в очень специфическое время.

В социальных сетях — я открываю фейсбук и у меня через новость: политика, шоу-бизнес, погромы, аварии на улицах и так далее. И все это густо перемешано. Ты просто не можешь оставаться вне политики или вне каких-то социальных проблем. Артист в данном ключе должен отображать картину мира. Да, это опасно, потому что ты можешь нарваться на волну хейта. Но хейт — это побочный продукт всякой провокации. А сегодня провокация в шоу-бизнесе — один из ключевых триггеров, который может и привлечь внимание, и проявить тебя как личность.

Костя: Когда мы были продюсерским проектом, этот нерв был недостаточно проявлен. У нас, как артистов, были невысказанные эмоции. Но настроение троллинга было всегда мы постоянно между собой и в интервью подкалывали других артистов.

Сейчас в группе Агонь уже второй год идет глобальная перезагрузка ценностей. Мы закрываем все гештальты, исполняем скрытые желания и вкладываем свои мысли в новые тексты. Мы стали гораздо плотнее сотрудничать с Сашей Чемеровым по музыке и текстам песен, роль которую раньше выполнял продюсер. С этим синглом наша перезагрузка подходит к концу. Всем фак — это начало нашей новой истории, в которой мы говорим то, что мы думаем.

То есть то, что было до этого — это по инерции заканчивались Quest Pistols?

Костя: Да. У нас был багаж старых треков, которые мы не могли не выпустить. Для того, чтобы избавиться от них. Чтобы наполнить кувшин с грязной водой чистой, нужно лить некоторое время и тогда грязная вода уйдет. Мы не могли неожиданно для людей и для себя, после нашего 10-летнего опыта, поменяться за один день. Нам бы никто не поверил, да и мы сами не прочувствовали бы это. Это процесс. Поэтому это заняло какое-то время.

В интервью вы часто акцентируете внимание на фразу «когда мы были продюсерским проектом». С творчеством — понятно. А что касается менеджмента? В чем принципиальная разница?

Антон: Тут я бы скорее использовал не слово продюсер, а термин криейтор. То есть человек, который генерирует какую-то идею и потом организовывает процесс реализации этой идеи. Например, «Вот сейчас у нас будет Санта-лючия. Все будет цветное и яркое, возьмем еще и танцоров-ребят». Продюсер решил.

Теперь же это все делаем мы. У нас есть компания, которая занимается менеджментом и маркетингом. Эти люди помогают оформить наш контент и сделать так, чтобы общество это увидело. Но с точки зрения криейта — этим занимаемся мы.

Юрий Бардаш, с которым вы до этого работали, достиг немалых успехов со своими проектами. Как вы считаете, он действительно крутой продюсер? И как вам его проекты после вас?

Костя: Мне, если честно, скучно отвечать на этот вопрос.

Антон: Мы с Юрой были знакомы около 12 лет, если не больше. Когда у тебя с человеком такие продолжительные отношения, очень сложно оценивать его деятельность объективно. У меня всегда остается сугубо личное отношение к любым публичным проявлениям этого человека. У меня нет особого пиетета перед его талантом продюсера, но я отдаю себе отчёт в том, что некоторые его проекты очень точно попали в цель.

Костя: Добавлю, что когда я уходил из группы я записал видеоролик, потому что хотел, чтобы наш конфликт был сглажен для людей. Это было давно, эмоции были совсем другие и сейчас этот видеоролик удален. Это ответ на твой вопрос.

Вы работаете с Сашей Чемеровым с первого дня. Когда я рассказываю об этом людям вне индустрии они очень удивляются. Потому что традиционно рок противопоставляется поп-музыке, а как же тогда такой рокер может писать попсу? Как вы считаете рок действительно не может дружить с попсой?

Костя: Я считаю, что вообще не противопоставляется. Новые поп-звезды — рэперы. И они называют себя рокстар. Это эклектика, бро. Все смешалось. Главное, знать пропорции и иметь вкус.

Все эти разграничения — это своего рода фарс. И по большей части даже не артистов, а их аудитории. Я хорошо помню времена, когда кричали «рэп — это калл, давай метал!». Или наоборот. И тебя могли побить за широкие штаны или наоборот, булавку в ухе. Это игра фанов.

Сейчас, благодаря глобализации и интернету, люди перевыкупили эту игру. Например, Lil Peep, который недавно оставил мир, и сделал новый стиль. Спел голосом Курта Кобейна под его гитару на трэповый бит. Я считаю его гениальным исполнителем.

Как вы вообще относитесь к феномену саундклауд-рэпа?

Костя: Саундклауд — это значит только то, что ты загружаешь музыку через независимую платформу. Но через несколько дней, недель, оно появляется на ютуб, iTunes и перестает быть клауд-рэпом.

Мне не нравится, когда стиль какого-то артиста называют клауд-рэпом. Например, что Bones — это клауд-рэп. Нет, Bones — это Bones. Точно так же многие артисты, которые начинали сейчас, стартовали с саундклауда, а теперь подписаны на большие лейблы.

Какую музыку вы вообще слушаете?

Костя: Я могу сказать, что я меломан. Мне повезло, я родился в доме, в котором было большое количество винилов. В том числе заграничных. Мои родители — хиппи того времени — писали курсовые, чтобы покупать новые пластинки. Переписывали на бобины и продавали винилы, чтобы купить новые. Я слушал The Beatles, The Doors, прогрессивный рок типа Emerson Lake & Palmer, блюз, джаз вперемешку с детскими сказками.

Сейчас слушаю очень много — красивую поп-музыку, рнб, рэп, электронику и инструментальную музыку, джаз, хаус и техно, а что угодно свежее и вдохновляющее. Мы просто любим музыку.

Антон: Мне, например, очень понравилось в Лос-Анджелесе в филармонии. Там оркестр играл альбом Джона Зорна. Это так круто, что люди, которые всю жизнь занимались классической музыкой, играют Джона Зорна.

Что касается рэпа – я больше люблю олдскульный рэп. Например, Fugees. Недавно переслушал альбом Lauryn Hill после того как отвечал на один из вопросов интервью.

Я обожаю Beck, если честно. Очень хотел попасть на его концерт, пока он в евротуре. Но там всё — фестивали. А я ненавижу фестивали.

Почему?

Костя: Я скажу за Антона. Он не видит себя среди зрителей.

Но вам скоро выступать на фестивале.

Костя: Да, но мы не придем на фестиваль в шапке с двумя соломинками и баночками пива по бокам.

Антон: Есть артисты, чья музыка рассчитана на маленькие пространства. К примеру, к нам приезжали Darkside. Я пол концерта прослушал с закрытыми глазами и ощутил на себе влияние наркотика экстези без его употребления. Музыка сделала этот спецэффект. И в конце, когда музыканты ушли со сцены и звук внезапно оборвался, я в громко заорал на весь зал. Не знаю почему… вырвался восторг.

А еще, совсем недавно к нам приезжал Николас Джаар. И я хотел испытать те же чувства. А не получилось. Потому что слишком большое пространство выбрали организаторы для концерта такого исполнителя. Меня обрыгала какая-то невменяемая девка, пацаны курили травку рядом, а другие зрители кричали «Коля, ну давай уже!», реагируя на длинное медитативное вступление Николаса. И я ушел. Потому что музыка Николас Джаара требует более интимной атмосферы.

То же самое — с фестивалями. Я думаю, что фестивальные артисты — это что-то типа JUSTICE. Вот на них я бы пошел на фестивале. Но не Beck.

Костя: На фестивалях мне всегда комфортнее на сцене. Или на бекстейдже. Я получаю большее удовольствие, когда слушаю музыку с этим странным звуком где-то из-за кулисы, чем если я буду смотреть это в первом ряду среди людей, которые снимают все на телефон.

Кого из украинских артистов можете выделить?

Антон: Когда это твои коллеги и ты находишься в одном творческом пространстве – не получается оценить просто как «нравится/не нравится». Ты пытаешься понять по каким критериям они сделали тот или иной продукт. Вряд ли я могу просто насладиться их музыкой.

Костя: Если кого-то отмечать, я бы отметил Kadnay и The Erised как представителей инди-поп сцены. Я им симпатизирую. Мы общаемся, и одному, и другому коллективу я сделал промо-съемку на пленку.

Просто так следить и восхищаться кем-то у меня не получается. Я человек практичный, мне всегда хочется что-то сделать вместе. Мне интересны некоторые молодые рэперы, например, 044 ROSE, мы немного посотрудничали на съемках его недавнего клипа.

Артисты всегда делятся на два типа: те, которые поют свои песни и те, которые поют песни, которые им написали. Вы побывали в обеих ипостасях. Есть ли разница в ощущениях?

Костя: Мы никогда не были группой, которая просто поет чужие песни. Знаешь как появилась Я устал? Я всегда любил ставить какую-то классную музыку перед репетицией или после нее, но не хип-хоп по который мы обычно репетировали, а что-то другое. И я поставил Shocking Blue – Long And Lonesome Road. Бардаш обратил внимание на эту песню. Это еще был балет, еще даже не было группы, но мы уже тогда думали, что мы круче тех артистов, у которых выступаем на подтанцовке. Решение самим стать артистами было на поверхности. И тот кавер на неплохой трек классной рок-группы стал нашей первой песней. Не какая-то выдуманная песня про любовь, а то, что нравилось нам. Да и в принципе Бардаш всегда отталкивался от нас и нашей харизмы. Он просто упаковывал ее в розово-золотистый попсовый фантик. Но по сути делал ставку на то, что мы не такие, как все.

Я вообще люблю кавера. Песни, которые уже написаны, всегда отлично звучат в неожиданных сочетаниях с новым материалом. Например, в последнем альбома ASAP Rocky, на последнем треке Flacko фитует с Фрэнком Оушеном. И Оушен в припеве поет фрагмент трека из альбома Lauryn Hill. Потому что Lauryn — легенда.

Антон: В мире большинство популярных артистов играют “чужие” песнях. Те же Rihanna или The Weeknd. Но они могут назвать себя музыкантами даже больше чем мы. Это то, с чем они связали всю свою жизнь: ходили на вокал как мы занимались танцами.

Но для себя я понимаю, что нашу группу лучше всего представляет не клип, не песня или альбом, а именно концерт. Когда люди попадают на наш концерт, они получают ударное, выразительное впечатление. И когда я говорю о группе Агонь – я представляю именно концерт в клубе.

А не клип Опа-опа…

Антон: Не клип Опа-опа совершенно. Эта песня — это вообще история для отдельного интервью.

Костя: Мы даже не на всех концертах поем ее.

Антон: Моя карьера в шоу-бизнесе началась, когда мне было 19 лет. Я слушал в основном панк-рок, а любимая книга была «Прошу, убей меня». В ней была написана открытая правда о жизни всех основных героев этой сцены – MC5, The Stooges, Джим Моррисон и так далее. Я больше года ходил под впечатлением от прочитанного и мечтал собрать панк-группу. И тут мы вдруг занимаемся поп-музыкой. У меня очень жесткий внутренний конфликт. Было реально стыдно. В наушниках Игги Поп, а на сцене Белая стрекоза…

За 10 лет я смог найти свой баланс, а также я вижу, что и музыкальный мир значительно поменялся. Раньше я считал, что артист обязан петь исключительно свои песни. Исполнять чужой материал было как-то странно. Но сегодня все иначе. Петь песни другого автора — нормально. Петь свои — отлично. Главное — знать, что ты поёшь и разделять идеи, заложенные в текст. В таком случае ни о какой лжи или фэйке речи не может быть.

Мы регулярно меняем концертную программу под наше настроение. Аранжировки своих “шлягеров” делаем более агрессивными и жёсткими. Сейчас наше состояние, реально пылающее, должно поддерживаться соответствующим музыкальным материалом. Поэтому, Всем Fuck, дорогие друзья!

Фото: Женя Люлько, Оля Закревская, менеджмент группы