Лион: «Рынка для хип-хопа в Украине не существует»

Рэпер из Харькова Лион наблюдал и участвовали в развитии хип-хопа с 90-х годов. Сейчас он готовит новый альбом Орнамент и продолжает развивать собственный лейбл HitWonder, который на самом деле не совсем лейбл.

Сейчас с Лионом сотрудничают многие украинские артисты, однако имя самого рэпера остается в тени. Мы поговорили о развитии хип-хопа в стране, украинских артистах и, конечно, музыке.

— Давай начнем с общего вопроса. Расскажи, чем ты вообще сейчас занимаешься? Какой твой основной проект?

— Сейчас у нас на HitWonder много релизов. Например, недавно выпустили EP групп The Erised и Braii на всех стриминговых сервисах.

— То есть у тебя есть прямые контакты стриминговых сервисов?

— Да, конечно. Так получилось, что полгода назад в Нью-Йорке я познакомился с хед-офисом агрегатора. Пообщавшись с ними, мы выяснили, что я могу с ними контактировать напрямую. И я это использую.

— Чем это лучше, чем условный Distrokid?

— Например, сейчас я умею загружать все, что нужно, за один день. На 48 платформ, включая, тот же Tidal.

— Со сколькими артистами сейчас работает HitWonder?

— Мы не считаем артистов. Мы – не лейбл. Мы называем себя творческая лаборатория. Потому что мы – одни из артистов. Мы не сидим по ту сторону стола. Артисты сидят вместе с нами. Поэтому я осознанно ухожу от приевшегося значка «лейбл». Мы – друзья артистов.

Из крайних интересных релизов – второй альбом LAYAH. Есть еще несколько рэп-исполнителей, о которых я пока не хочу говорить. Также мы запустили подлейбл в Израиле. Готовим около 15 релизов самых сильных ребят оттуда.

— Я смотрю, ты делаешь глобальный проект.

— Этот снежный ком сам по себе крутится. У меня не было ни одного артиста, которому я бы сказал: «Привет, я классный, приходи ко мне на лейбл». Все происходит наоборот.

Люди понимают, что альтернатив практически нет. Те лейблы, которые есть на рынке, либо используют устаревшие методы, либо не ориентируются в современной музыке на должном уровне.

— Какие у вас отношения с Дорном и Masterskaya?

— Дружеские.

— Ливан, который пишет Layah, которая выпускается у вас – он же из команды Дорна. К тому же у тебя есть несколько совместных треков, а на альбоме Randorn есть скрытый трек с тобой. Когда ты был в Америке ты был причастен к написанию OTD?

— Я прилетел в Нью-Йорк, чтобы снять дом и сделать альбом вместе с питерской группой KREC. Мы искали под это разные виллы. В один из дней мне риэлтор говорит: «А вы знаете, недавно приходил вот этот парень – Горн… Ворн… Дорн… И вот они тоже смотрели этот дом». Я позвонил Ване и это действительно оказался он. Но они решили-таки остаться в Лос-Анджелесе, а этот дом сняли мы. В результате мы писали альбомы параллельно и часто переписывались.

— Ты наблюдал появление и рост украинского хип-хопа почти с момента его зарождения. Ты согласен с тем, что ему так и не удалось подняться?

— Все относительно. Подняться куда?

— В мейнстрим.

— Не удалось, конечно.

— А может стать мейнстримом?

— Да, если будет достаточная поддержка СМИ. Точнее, если помимо самих артистов еще будет поле, в котором их примут. Я не говорю, что надо их всех лелеять и говорить, что они классные. Но если создать для них плацдарм – то будет легче.

Но я думаю, что мейнстримом все равно в ближайшее время не станет. Но мы можем смотреть на то, что происходит в России. Там это жанр номер 1. Стас Михайлов уже не собирает столько, сколько собирает Баста. К нам эта волна доходит обычно через 2-3 года.

— Как ты думаешь, какую роль в росте популярности хип-хопа отыграл Versus?

— Я бы его вообще не учитывал в этом процессе. Это история, которая пришла уже тогда, когда артисты научились собирать залы по 8-10 тысяч человек. Да, он укрепил какие-то позиции. Но я не думаю, что это ключевая история.

— Мне просто кажется, что в Украине решили идти по похожему пути и начали запускать разные баттлы в надежде на то, что они поднимут популярность жанра.

— Versus совмещает в себе разные вещи, которые очень быстро цепляют. Но есть и отрицательный момент – это так же быстро и проходит. Это немного не вяжется с идеологией музыки.

— Что для тебя группа Курган feat. Агрегат?

— (долго думает) Это фарс, основанный на хип-хопе. Но это явно не тот хип-хоп, которым я бы хотел его видеть. Возможно, многие считают иначе.

— Что с твоей музыкой сейчас? Продолжаешь писать?

— Все классно с моей музыкой. Я спокойно и не торопясь ее накапливаю. Раньше, когда я работал с лейблами, мне нужно было выпускать что-то в определенный срок. В какой-то момент мне нужно было что-то выпускать для самоутверждения, чтобы всем показать, что я умею. Но я в эту историю уже наигрался и сейчас у меня есть возможность спокойно ко всему подходить. И делать выборку из того, что я пишу. Брать те вещи, которые на мой взгляд являются интересными и не сильно зависят от времени.

Я готовлю релиз без попытки запрыгнуть в тренды. Можно пробовать соответствовать всяким веяниям, но это ошибка, это точно не станет классикой. А хочется выпускать материал, который будет монолитным, не будет зависеть от дуновений.

Я отсеял много работ, оставил около 10 самых интересных. Возможно, они в чем-то покажутся слишком простыми. Но именно в этом я вижу ключ к слушателю сейчас. Я хочу донести простые вещи простыми словами.

Над музыкой я люблю позаморачиваться. Мы пригласили много талантливых ребят. Основную часть альбома сделал Рома Бестселлер, саунд-продюсер Дорна. Несколько битов принес Влад Палагин, который сейчас штатный хит-мейкер Black Star и автор хита Туманы Макса Барских.

— На какой рынок ты ориентируешься?

— Нет привязки. На русскоязычный.

— Что ты вообще думаешь об украинском хип-хопе? Кого можешь выделить?

— (задумывается)

— Ну вот например в прошлом году впервые в Атласе прошел фестиваль украинского хип-хопа Промова.

— Ну это не фестиваль. Организаторы собрали друзей и назвали это все фестивалем. Такое. Но вообще я не очень хорошо разбираюсь в украиноязычном хип-хопе, чтобы высказываться по этому поводу.

— Но ты же все равно следишь за этой тусовкой. Кого ты замечаешь?

— Из недавнего очень зашел Энди Картрайт, сильный МС. Мне нравится украиноязычный андеграунд, потому что в нем много ребят, которые делают свой рэп, основываясь на основы хип-хопа, а не на тренды 2018-го.

Из того, что мне нравится сейчас: есть такой рэпер Герик Горилла, он же ГИГА1. Он сейчас перестроился, и мы выпустили двойной его релиз: на английском и русском. Мы говорили с Лоиком, когда у него были проблемы с Лепсом. Я выпустил его альбом на HitWonder. Сейчас мы продолжаем работать.

Просто я не хочу тянуть на себя одеяло и кричать обо всех, с кем мы работаем. Я не вижу в этом большого смысла. Не в этом суть.

— А в чем?

— Суть – в музыке. Звучит банально, но это так. Со временем ты все равно задаешься вопросом «Почему я этим занимаюсь?».

Либо ты это делаешь ради того, чтобы тешить свое эго. Либо ты действительно желаешь, чтобы та музыка, к которой ты причастен, развивалась. А сам ты не сможешь сделать всё.

В какой-то момент я ощутил, что я могу помочь артистам, битмейкерам и не только. Не в плане – дать им денег. Даже разговоры о том, зачем ты это делаешь и стоит ли продолжать могут кардинально поменять человека. Вот в этом суть.

— Я заметил, что если раньше вся индустрия стремилась к инди-модели: делать все самостоятельно, то сейчас опять активно возвращаются лейблы. Как думаешь, с чем это связано?

— Давай будем честными. Если бы не выстрелило пять-семь крутых [инди] проектов, никакой бы лейбл не кричал, мол переходите обратно к нам. Это ж идет от обратного, от способа наживы. Лейблы видят, что эта субкультура начала пробивать рамки и жанры. И она начинает захватывать все вокруг.

Я прям вижу, как руководство крупного лейбла говорит: «Мы в этом ничего не понимаем, но подпишите пять рэперов-ньюскульщиков. И еще трех фриков. Потому что кто-то из них взорвет, и мы сорвем куш».

— Это на примере Штатов или у нас?

— Это у нас. В Штатах все совершенно по-другому работает.

— В чем принципиальная разница?

— В скорости потребления. У нас – это лотерея. Рынка для хип-хопа не существует. Ниши нет. Она появится, когда топовые поп-артисты начнут интегрировать хип-хоп в свою музыку.

В США сейчас хип-хоп проник во все сферы. Вайб хип-хопа и свинга присутствует во всех направлениях. Уже сложно определить, что такое хип-хоп. У нас пока что даже близко такого нет.

— А что ты думаешь касательно волны клаудрэпа, которая сейчас захватила США?

— Нормально отношусь. Помимо рэпа я немного занимаюсь продакшном. Я разбираюсь в инструменталках и аранжировках.

Если взять срез последних двух лет по американским топ-чартам, то можно заметить, что в хип-хопе пропал вайб и свинг. Пропали основные элементы, которые и являлись хип-хопом.

На первый план вышли фишки, запоминающиеся одинаковые эдлибы. Музыка теперь является больше фантиком. А раньше она несла основу, энергию.

— Как второй альбом Кендрика?

— Да. На этом альбоме стоит посмотреть хотя бы список людей, которые в нем участвовали. У него играл барабанщик, который сейчас изменил понимание того, как строятся барабанные секции. За последние 10 лет такого в мировой музыке не происходило (речь о Рональде Брюнере-младшем – прим.ред.). У него потрясающие гитаристы, аранжировщики, которые в целом меняют музыкальное восприятие [всех людей].

Я за то, что новая школа имеет право быть. Но это очень временно и быстротечно. Люди, которые сегодня это слушают, завтра о ней могут забыть. А люди, которые слушали Fugees, помнят о них до сих пор.

Я верю, что скоро произойдет смена полярности и вернется волна вдумчивой музыки. Потому что нынешняя волна – это фоновая, фаст-фудная музыка.