«Доброе утро!» Как Женя Мори ездил на украинский хиппи-фестиваль Шипот

“Фестиваль Шипот” – название чисто условное. Вы не найдете расклеенных по городу билбордов с именами хедлайнеров, да и сцены здесь нет. Лучше описывает происходящее слово “сходка”, если оно применимо к толпе из нескольких тысяч человек. Уже 25 лет на горных полянах неподалеку от одноименного водопада ежегодно собираются тысячи неформалов: хиппи, панков, ролевиков и обычных людей, не объединенных в субкультуры. Но главное, что им удалось создать пространство свободное от предрассудков, агрессии и других, сопутствующих жизни в большом городе, неприятных моментов.

Организаторы и идейные вдохновители Шипота – это Чарли и Шара, супружеская пара хиппи из Ужгорода. С 1993 года многое изменилось: фестиваль прекратил ориентацию исключительно на хиппи-культуру и с радостью принимает всех желающих. Кроме того, раньше у мероприятия всегда стояла острая проблема с правоохранительными органами. Ранее популярные ежегодные слухи о предстоящем полицейском рейде сегодня практически не всплывают, а местные жители, до этого принимавшие участие в провокациях, привыкли к вечно доброжелательным туристам и традиционно пытаются на этом заработать продавая смородиновое вино, медовуху и блюда домашней кухни.  

Однажды вечером на поляну въехал КАМАЗ под управлением критически пьяного рогуля. Он выписывал восьмерки между палаток, едва не задавив пару человек. Но битья своей нетрезвой морды так и не добился – народ подозревал, что это сознательная провокация”, – цитата из репортажа “Резервация Шипот”.

Ощущение фестиваля начинается ещё на киевском вокзале, когда наша группа десантировалась на перрон для последнего перекура. Обычные пассажиры и фестивальщики отличаются друг от друга, как обычная стена и стена разрисованная граффити. В каком-то роде контингент Шипота действительно напоминает рисунки – причудливо выглядящие и аляповато вычурные в собственной индивидуальности. Уже сосед по купе здоровается и панибратски называет нас «музыкантами», хотя никаких инструментов мы с собой не везем. Хиппаризм проявляется у каждого встречного нам человека. К этому гостеприимству и доброжелательности ещё нужно привыкнуть, возникает резкий контраст с безразличной столицей. Сбила с толку и 14-летняя готесса, которая взялась из ниоткуда и прибилась к нашей компании.

Фраза «доброе утро» для Шипота сакральна. Произносить её нужно не после рассвета, а как проснешься и решишь прогуляться каменистыми тропинками по всем трем полянам, её можно услышать в любое время суток, даже глубокой ночью. На десятое “доброе утро” от людей с блаженными улыбками начинаешь догадываться, что с этим невозможно вести внутреннюю борьбу – все равно проиграешь. Остается принять, а смирившись, постараться оседлать волну, что у меня с первого раза не получилось. Как и со второго, как и с третьего, а встречи с дальними знакомыми и случайные разговоры больше напоминали упражнения в остроумии. Сыграла свою роль усталость от подъема, прежде всего хотелось лечь и уснуть. В канун Ивана Купала тяжело найти место для палатки в тени, поэтому мы раскинули лагерь на склоне в лесу, но пока мы искали это место, то успели прочувствовать атмосферу Шипота.

И вот я лежу в палатке, набираю текст в заметках на телефоне и ем куриный паштет, который, как я думал, терпеть не могу, пока снаружи девушки спешат приготовить кофе до того как начнется дождь. Через несколько минут я постиг главную прелесть Шипота – и это не лесбийские оргии, видео которых нам показывал длинноволосый бард, и не повсеместный запах марихуаны, вина и вкусной еды на костре.  

Мои крашеные в белый цвет волосы торчат во все стороны от пота, на носу перекосились солнцезащитные очки. Я стою посреди леса в спортивных штанах и турецком халате на голое тело, и начинаю ощущать давно позабытое от жизни в большом городе чувство, что на мой фриковатый вид никто не обращает внимания. Этого ощущения частично удавалось достичь на столичных рейв-вечеринках, но если там ты становишься безымянной частью танцующей толпы, то на Шипоте можно во всем оставаться собой и не бояться, что это причинит кому-то дискомфорт. Прекрасное ощущение, в то время как босая прогулка по Подолу уже вызывала недоумевающие взгляды и осторожные комментарии прохожих. Никто не тычет пальцами в хиппи-нудистов, поселившихся вдоль ручья, в фури-адептов церкви Пикачу и не стоит в очереди, чтобы сфотографироваться с парнем в костюме Тора. Взад-вперед по тропинке ходит уставший парень с табличкой «бесплатные объятия». И ты не сможешь пройти мимо, чтобы не обнять его.

Практически каждый год перед Ивана Купала на Шипоте идет дождь. Несмотря на это добровольцы-активисты рубят бревна и складывают их в ватру у подножия первой поляны. С каждым раскатом грома палаточный городок взрывается криком «Солнышко!» – шаманы прогоняют дождь и бьют в барабаны. Никто не боится промокнуть, главное, чтобы огонь разгорелся.

Весть о том, что ватра готова быстро разносится по всем полянам и тенистому лесу, где в палатках прячутся наиболее одухотворенные. Все население Шипота стягивается к будущему кострищу. Многочисленные разношерстные компании уже заняли смотровые места – в темноте огонь будет виден издалека, а под ватрой соберутся только самые отчаянные, чтобы в праздничном ритуале отдаться первобытным инстинктам. Несколько десятков человек с барабанами отбивают ритм, пара бородатых хиппи задают мелодию, искусно дирижируя импровизированным оркестром, все танцуют. Под этот гром поджигают ватру, но промокшее дерево тлеет, черный дым валит в небо, до настоящего пламени еще далеко. Толпа призывает огонь все энергичнее, некоторые входят в транс и происходящее начинает напоминать групповой мистический сеанс. Пока, уже в полной темноте, с верхних полян не спускаются несколько человек с факелами и под общий возбужденный вопль ватра разгорается.

Если сможешь выдержать жар – беги хороводом вокруг костра, кто частично, а кто и полностью обнаженный. Остальные сомкнулись вокруг кольцо и загипнотизированно следят за языками пламени в пятнадцать метров высотой. Все обнимаются, угощают друг-друга вином, курят, поют, танцуют, достигают чувства катарсиса, не выдерживают транслируемых толпой эмоций. Периодически одно из бревен сгорает, ломается и конструкция проседает под общий шквал радостных возгласов. Когда огонь полностью тухнет на Шипот опускается кромешная темнота. Фестивальщики пытаются отыскать свои палатки, выкрикивают имена друзей и бурно делятся впечатлениями с окружающими. Отпускают все условности и навязанные правила, чтобы встретить праздник летнего солнцестояния.

На утро после Ивана Купала палаточный городок напоминает угасшее поле битвы: дымятся редкие костры, повсюду разбросан мусор, некоторые, пользуясь пасмурной погодой, праздно лежат под открытым небом. В живых остались сидящие вокруг костра панки (те никогда не ложатся спать, только отключаются от выпитого), жизнерадостные в любую пору йоги и суровые викинги в шкурах животных, пережившие ночью языческое сражение. К 6 утра из палаток начинают высовываться головы остальных фестивальщиков, после зарядки и завтрака они присоединятся к уборке территории. К нашей палатке подходит сосед по кемпингу и пытается обменять коньяк на сигареты, но тщетно, и, пожелав нам доброго утра, уходит искать дальше. Пока мы спускаемся обратно в цивильный (или цивилизованный?) мир, прохожие зазывают нас на чай зовут нас на чай, но время поджимает, успеваем только крикнуть «доброе утро». У входа на территорию парка местные торговцы просят у меня зажигалку и, никого не стесняясь, курят марихуану из скрученной банки пепси. Предлагают мне и недоверчиво смеются, когда я отказываюсь.

На фоне живописных Карпат из хиплых динамиков автобуса играет старый-добрый Олег Винник. Лишнее напоминание, что мы возвращаемся в столицу, чтобы продолжить листать ленту фейсбука и смеяться с мемов. В Телеграмме больше сотни непрочитанных сообщений, открываю приложение и сразу его закрываю. Подождут, пока ещё чуть-чуть наслажусь тишиной и покоем.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.