INGRET: «Все пишут о любви, о дружбе, а о каком-нибудь шкафе – нет»

Год назад Ингрет Костенко пришла на кастинги шоу «Голос країни» и дошла до финала. За нее боролись сразу все судьи, но золотой билет достался Потапу, который после проекта пригласил ее в MOZGI Entertainment.

В середине октября певица INGRET презентовала дебютный альбом Не Спи, одну из самых интересных инди-пластинок месяца. Это десять эклектичных песен, которые условно можно поделить на мотивационные и метафорические.

Мы решили встретиться с Ингрет и узнать у нее, влияют ли продюсеры на музыку певицы, зачем молодому музыканту талант-шоу и о чем она пишет свои песни.

О сотрудничестве с лейблом MOZGI Entertainment

Почти сразу после завершения шоу Потап предложил мне попробовать записаться на его лейбле – без каких-то договоров или условий. Просто привел меня к Ире Горовой (со-продюсер лейбла MOZGI Entertainment – прим.ред), мы все обсудили и я стала думать. Для них это был шанс показать, что они могут удивлять и делать не то, что все привыкли.

Я много советовалась с родными и близкими. Конечно, очень беспокоило, что музыка, которую выпускают артисты MOZGI Entertainment, не похожа на мою. Для меня было важно сохранить индивидуальность. И в этом команда идет навстречу.

Об участии в талант-шоу и нацотборе «Евровидения»

Когда я первый раз пошла на кастинг талант-шоу, была еще маленькой – не было ни четкого понимания, ни своих песен. Поэтому, когда мне исполнилось 19 лет, я уже более осмысленно шла на прослушивание.

Вокальные конкурсы – отличный способ заявить о себе: получить узнаваемость, а в моем случае, еще и продюсеров. 

В Винницком музыкальном училище со мной училось еще 19 певиц. Все талантливые, все хотят быть известными. Как им пробиться? Если все просто приедут в Киев, то никаких караоке-клубов не хватит.

А «Евровидение» я не очень люблю вспоминать. Не потому, что не прошла. Это был провал для меня лично. Я плохо выступила. Саму песню я написала еще лет за пять до этого на русском языке. Перевел ее Потап специально для конкурса и доработал музыкально. Но она была для меня слишком сложной. Во-первых, я не могу похвастаться своим английским. Преподавателей в школе все устраивало и акцента ужасного у меня нет, но этого недостаточно. А во-вторых, я просто не успевала за музыкой. Прыгнула выше своей головы.

О дебютном альбоме

Я сама пишу слова и музыку ко всем песням. Это просто приходит ко мне, и я записываю. Дорабатывает все мой хороший друг – аранжировщик и саунд-продюсер Артем Алтунин. Я ему очень доверяю, как и моим музыкантам: барабанщику Григорию Олейнику (pur:pur, Pianoбой – прим.ред) и гитаристу Андрею Кобылянскому (SunSay, Мария Чайковская – прим.ред). Мы записывали альбом вместе, и вместе выступаем.

Я никогда не задумывалась о том, для кого я пишу или что люди хотят услышать. Я рассказываю свою историю – то, что происходит со мной здесь и сейчас. Со временем я уже не могу вспомнить, что меня подтолкнуло написать именно так. Поэтому каждый раз ищу для себя новый смысл своих песен. Наверное, это и к лучшему, потому что если какая-то песня станет хитом и мне придется исполнять ее еще 30 лет, то лучше ее переосмысливать, чтобы не надоела.

Мне бы не хотелось много рассуждать, о ком я пишу песни. В Лети, например, я обращаюсь, в том числе, к самой себе – хочу поддержать и вселить надежду. А есть песни, которые я пишу о каких-то сущностях. Я же верю в эзотерику, просто не говорю об этом, потому что не все поймут. Поэтому мне легче кивать, что это просто песни о любви. Есть, например, Ти не тут. Мне сложно сказать, о ком я думала, когда ее писала, но мне страшно ее петь и слушать. Боюсь, что она исполнится. Но если под нее дома будут плакать девочки, которых бросил парень, – нет проблем.

История, как я написала песню Шкаф, вообще очень смешная. Есть люди, которые видят в этом метафоры, как-то сопоставляют ее смысл со своим опытом. А есть те, кто верит, что это буквально о шкафе. А написала я ее так: мы сидели с подругой, и я возмущалась, что все пишут о любви, о дружбе, еще о чем-то, а о каком-нибудь шкафе – нет. И подруга сказала: «Ну, так напиши о шкафе». Мы тут же набросали текст, что-то напели, а когда пришло время, я ее доработала.

Для меня важна сама музыка – в песнях я слушаю именно музыку, а не ищу смысл в текстах.

О любимой музыке и ее влиянии

Мне часто говорят, что мои песни похожи на Земфиру. И мне от этого так смешно. Конечно, они похожи! Я ведь правда много ее слушала. Так же, как они похожи на Регину Спектор, которая мне очень нравится. И на Vivienne Mort, и на Алину Орлову.

Но это ведь происходит не специально. Ты просто что-то слышишь, чувствуешь и потом оно находит отображение в твоей музыке.

Я вообще разные песни люблю. Вот совсем недавно услышала Cymande – это старый фанк 70-х годов. И мне зашло. Постоянно ищу новую музыку: она приходит ко мне через подборки и плейлисты, советы друзей.

Мне не нравится то, что очень популярно. Помню, когда появилась Лана дель Рей, все на вокале ее пели, а я – нет. Сейчас она перестала быть мейнстримом, и я иногда ее слушаю.

Из украинской музыки мне нравится Сергей Бабкин и, конечно, SunSay. В моем плейлисте есть песни Jamala и Vivienne Mort. Песни последних когда-то даже пела на вокале (смеется).

Мне сложно сказать, какое будущее у украинской музыки. Но я чувствую, что ее развитие приведет к чему-то большому.

Фото: Oli Zitch (Ольга Закревська)
Локація: «Італієць з Бейрута»