Чешский аудиовизуальный художник Станислав Абрахам: “Каждый звук – музыка”

На прошлой неделе в Днепропетровске прошел второй ежегодный Фестиваль аудиовизуального искусства и новых медиа в городском пространстве «Конструкция». В рамках этого мероприятия, Артем Рисухин поучаствовал в воркшопе чешского аудиовизуального художника Станислава Абрахама и взял у него интервью о музыке, идеях и технологиях.

«Представь, что это не бас-гитара, а просто музыкальный инструмент. Попробуй извлекать из него звуки, будто ты не знаешь нот».

Импровизация – фундаментальный подход к созданию музыки. Один из наиболее сложных, особенно если мы говорим о групповой импровизации. Так почему бы не усложнить его, освободившись от четких музыкальных форм, используя в качестве инструментов – окружающее пространство? Девятичасовой воркшоп Станислава Абрахама именно об этом. Прежде всего о работе со звуком, технологических решениях и главное – умении слышать.

В Украине Станислав впервые. Здесь у него два концерта: в Киеве и Днепропетровске. Но для самого Станислава – это скорее путешествие, нежели музыкальный тур. Он с упоением рассказывает о том, как несколько часов сидел на проспекте, в центре города, и наблюдал за людьми, вдохновлялся ими.

Регистрируясь на воркшоп, я ошибочно считал, что целый день для него – это много. Время пронеслось мгновением. Поэтому, на следующий день мы со Станиславом встретились для более подробного интервью перед его выступлением в Доме органной и камерной музыки.

Артем Рисухин: Расскажи немного о программе, с которой ты приехал в Украину. Что нас ждет сегодня?

Станислав Абрахам: Как и в Киев, сюда я привез два своих новых проекта. И, соответственно, концерт будет состоять из двух частей. В первой представлю расширенную версию своей прошлогодней работы «Shapescapes». Это будет живой микс уже готовых записей. Вторая часть будет целиком импровизационная, используя софт, созданный для воплощения идеи в инструмент.

А.Р.: К софту я хотел бы чуть позже вернуться. Вчера, во время воркшопа, ты демонстрировал запись выступления одного из твоих первых коллективов Funtasy Milk. Это был 97 год. Вы играли даб/рэгги. В нулевых ты ушел в более экспериментальные жанры. Скажи, в чем, на твой взгляд, принципиальное отличие музыкантов 90х и музыкантов нулевых, десятых?

Ст.А.: Конечно, основное отличие технологическое. В 90-х музыканты использовали, главным образом, физическое оборудование: сэмплеры, секвенсоры, медленные ПК для MIDI-сексвенсинга. И, пожалуй, главное изменение произошло, когда у авторов появилась возможность представлять свою студийную работу живым сетом. Ты должен понимать, что в 90х, большинство авторов технологически не могли играть свою музыку живьем. Человеком, который делал это за них, был диджей. Конечно, такие группы, как Underworld и Chemical Brothers могли позволить себе играть на сцене, используя дорогостоящее оборудование. Некоторые более мелкие – тоже. Но в целом картина была именно такая: запись в студии – диджей в клубе.

А потом все изменилось с появлением софта. Тот же Ableton Live – революционная программа. Конечно, сейчас многие начинают возвращаться к аналоговому звучанию. Это подогревается и производителями оборудования, которые пытаются вернуть утраченный спрос. Мне лично все равно. Я люблю звук вне зависимости от того, обработан он на физическом оборудовании, или на моем компьютере.

А.Р.: Я спросил про Funtasy Milk потому что вчера мне показалось, ты с некоторой долей ностальгии говорил об этом проекте.

Ст.А.: Нет. Определенно, никакой ностальгии нет. Конечно, это часть моей жизни, но я тогда был совершенно другим человеком. Вообще период существования Funtasy Milk можно условно разделить на два этапа: сначала мы играли фанк-рэгги, а затем ушли в более электронное звучание, когда начали использовать синтезаторы. Своеобразный прогресс, на волне которого я и пришел к тому, что делаю сейчас. Но никакой ностальгии нет.

А.Р.: Давай тогда, чтобы закончить с темой Funtasy Milk, последний вопрос. Ты, знал, что Нильс Фрам начинал свою музыкальную карьеру в панк-рок группах? Я буквально на днях прочитал в его интервью. Занятная вышла смена жанров. Так вот, панк-рок – музыка протеста. Рэгги, которое играли Funtasy Milk – это музыка некой свободы. Какая глобальная идея лежит в твоей музыке сейчас?

Ст.А.: Для начала, спасибо тебе за этот вопрос. Просто я совсем недавно обсуждал с другом, что, когда я был тинейджером, то слушал музыку, которая была «о чем-то». Я все никак не могу понять, о чем современная музыка. Такое ощущение, будто сейчас идеи в музыке совершенно не нужны. До того, как я увлекся электроникой, я слушал хардкор и стрейт-эдж музыку. Там были идеи. Не знаю, какую идею я закладываю в мои работы. Возможно, они об эстетике, в первую очередь, дизайне звука. Наверное, главная мысль, которой я следую, это философия Джона Кейджа, что каждый звук –музыка. Особенно, в моих полевых записях. Нет какой-то определенной идеи, которую хочу донести слушателю. Но для меня самого важно получать от процесса создания музыки удовольствие.

И знаешь, насчет твоего вопроса о ностальгии по отношению к Funtasy Milk. Все-таки по одной вещи я скучаю. Мне очень не хватает ощущения коллектива. Когда ты делишься своими переживаниями, эмоциями с другими участниками группы. Вот этого взаимодействия в группе, на сцене. Мне хотелось бы вернуть это чувство. Играть с другими людьми в живую.

А.Р.: Раз уж мы внезапно выяснили о влиянии хардкора на твое становление, можешь назвать три самых важных для тебя имени в искусстве. В музыке.

Ст.А.: Конечно. Еще бы только вспомнить самых важных. [Смеется] Так… Есть два альбома, которые больше всего на меня повлияли: Sonic Youth «Dirty» (1992) и Leftfield «Leftism» (1995). Что касается третьего имени, наверное, это Марайанн Амачер. У ее был похожий подход в творчестве. Она пыталась создать новую музыку, которая резонировала бы не только с окружающим пространством, но и с самим слушателем. Я тоже пытаюсь достичь такого эффекта в некоторых своих работах.

А из современных мне очень нравится Alva Noto. Особенно, его совместная работа с Рюити Сакамото. Еще, наверное, BJ Nilsen. Его альбомы «Short Night» (2007) и «Invisible City» (2010). Очень впечатлили.

А.Р.: С кем из современных музыкантов хотел бы поработать?

Ст.А.: Сложно сказать. Я не задумывался об этом. Во время учебы в академии кино [Факультет кино и телевидения Пражской академии изящных искусств – прим.ред.] я познакомился с множеством действительно талантливых людей. Людей с опытом в создании риал-тайм видео. Было бы очень интересно с ними посотрудничать. Знаешь, у меня нет нужды в громких именах. Мне достаточно моих друзей по академии.

А.Р.: И тем не менее, периодически работаешь с довольно известными визуальными артистами. Например, потрясающее выступление в 2011 в Ливерпуле с проектом Makula. Ты постоянно пробуешь новые технологии, подходы. Любимые есть?

Ст.А.: Я обожаю кассетные магнитофоны. Вообще работу с пленкой. Этот грязный звук – просто потрясающий. Может, потому что уже упомянутый альбом Sonic Youth я слушал на своем старом Walkman [смеется].

А.Р.: Какое было самое необычное твое выступление? Или может, проект, который запомнился тебе больше всего?

Ст.А.: Ох. Столько всего было… Но вот на прошлой неделе я выступал в маленькой церкви в деревне, для публики из 20 человек. [смеется] Это было идеально.

А.Р.: Давай поговорим о более материальной стороне творчества. Смотри, в Украине, да и не только, огромный пласт интересной музыки лежит в андеграунде. Его полноценная коммерциализация затруднена хотя бы потому, что это зачастую очень нишевые проекты. Естественно, получать прибыль от них почти невозможно. В твоем случае, зарабатываешь ли ты музыкой на жизнь?

Ст.А.: Нет, конечно. Музыка – это не моя работа в прямом смысле этого слова. Я не профессиональный музыкант. Я зарабатываю деньги в качестве звукоинженера на съемках. 50% моего заработка – киноиндустрия, 50% – преподавание в университете. Ну и еще я саунд-дизайнер на фрилансе. Периодически работаю в театре, на радио. Как раз на радио ставлю в следующем месяце сказку-спекталь. На чешском радио есть традиция: каждое воскресенье, в час дня – время сказок для детей.

А.Р.: Напрашивается вполне логичный вопрос. С такой насыщенной жизнью, у тебя хватает вообще время на какие-то увлечения, не связанные с профессией?

Ст.А.: Вполне. Выбираюсь на природу с друзьями, хожу. А вообще, у меня есть мечта! Я хочу отправиться в сплав на каноэ по реке Юкон. Я читал книгу об одном чехе, который в 1968 году сбежал из Чехословакии в Канаду. В книге он в одиночку отправился в каноэ по Юкону. Безусловно, это всего лишь мечта. Но я состоял в каякерском клубе «White Water». Недавно купил надувную лодку, а пару месяцев назад получил права. Так что, скажем, через год куплю машину и отправлюсь покорять реки.

А.Р.: Где ты ищешь вдохновение?

Ст.А.: Чаще всего я вдохновляюсь работами других людей [смеется]. Ну то есть, я смотрю, слушаю и понимаю, что я бы сделал немного иначе. И делаю [смеется]

А.Р.: В 2011 у тебя вышел альбом в рамках проекта data–live. Собираешься ли в обозримом будущем вернуться к этому проекту и к idm в целом?

Ст.А.: Не уверен. Я перестал выступать с проектом data–live, потому что в какой-то момент потерялась аутентичность, начал пытаться быть эдаким Dj-God. И это был не я.

Сейчас мне хотелось бы сделать песенный альбом. Жанрово, может, что-то наподобие glitchfolk. А вообще, мне очень хочется записать альбом в духе последнего LP Holly Herndon «Platform» (2015). Это американская исполнительница. Ей отлично удается в своих песнях применять звуковой дизайн. Просто на высшем уровне.

А.Р.: Бесплатные воркшопы по типу вчерашнего. Что они дают тебе? Я-то четко понимаю, что получил вчера от тебя: опыт, инсайт в новые технологии.

Ст.А.: Не знаю, как на английском это слово. По-чешски это – pokora [смирение – прим.ред.]. Когда ты забываешь о гордыне. К примеру, вчера я понял, что мало чем отличаюсь от вас. От участников воркшопа. Ведь я получил свой первый музыкальный опыт от музыканта из США, которого мой школьный учитель пригласил дать лекцию. Считай, половину своего опыта я получил не в результате самостоятельных поисков, а от учителей. И если я могу поделиться своим опытом – это прекрасно. Именно поэтому я и преподаю.

А.Р.: Возвращаюсь наконец к теме софта. На чем ты пишешь и исполняешь музыку?

Ст.А.: Смотри, если брать в разрезе моего выступления, то для первой части я использую Ableton Live, для второй – Max MSP. Я около года писал инструменты и цепь в максе. Пробовал различные варианты во время своих выступлений, отбирал. То, о чем я говорил, в самом начале – касательно идеи и возможности ее воплощения инструментально.

А.Р.: Последний вопрос. С точки зрения твоего опыта, каких ошибок следует избегать начинающим музыкантам?

Ст.А.: Моя собственная ошибка – излишние амбиции. Нет, я не могу сказать, что амбиции – плохо. Но для меня это так.