Как создавался 6,5-метровый череп, сцена и видео на концерте Макса Барских

В октябре этого года в киевском Дворце Спорта состоялся масштабный концерт Макса Барских с презентацией программы “Туманы”. Это выступление стало вехой не только в карьере артиста, но и в целом украинского шоу-бизнеса. Впервые на сцене был задействован “живой” 6,5-метровый череп. Количество световых приборов стало рекордным в рамках сольного выступления украинского артиста. И не только.

Нам стала интересна изнанка проекта. Как разрабатывались декорации, откуда взялась идея, сколько это все стоило и кто этим занимался. Вместе с менеджментом артиста мы запускаем спецпроект, в котором рассказываем о закулисье этого масштабного шоу.

Владимир Кошевой отвечал за декорации, а именно за создание и работу гигантского 6,5-метрового черепа. Яна Мазана ассистировала режиссеру шоу, Алану Бадоеву, а также взяла на себя создания всех видео, которые выводились на экран во время выступления.

> Читайте также Как Front Pictures создавали и проецировали 3D графику на гигантский череп Макса Барских

> Владимир Андрусишин (ALIGHT): “Шоу Макса Барских было рекордным по количеству световых приборов”

Владимир Кошевой, художник-постановщик шоу:

– Чем вы непосредственно занимались в проекте и как к нему подключились?

– Я – художник-постановщик. На концерте занимался декорациями. Механизм черепа, лифты, сцена – это мы. Кроме экранов и света. А главным дизайнером-сценографом этого шоу был Тимофей Николенко.

– Тогда сразу перейду к черепу. Насколько сложно было его сделать, сколько времени ушло и какие были использованы материалы?

– На производство ушел месяц. Изначально была просто идея Алана Бадоева «Давайте сделаем череп, он будет раскрывать, раздвигаться и так далее». Потом мы столкнулись с проблемой, что череп, который мы взяли, по форме не совпадал с лицом артиста. Возникла глобальная проблема: как совместить изображение лица Макса с моделью. Для этого были сделаны рентгеновские снимки самого артиста. И по этим снимкам мы сделали модель черепа.

В результате делалась модель на пенопластовой основе, которая покрывалась кевларовой смолой. В итоге получился череп. Он многофункционален, как было видно на шоу. Внутри находится гидравлический лифт и гидравлические механизмы, которые открывают череп. Там сложная автоматическая механическая конструкция.

– Это все создавалось в Украине?

– Да. У нас на производственной базе в Киеве.

– Вы когда-нибудь уже делали что-то подобное.

– Мы делали сложные проекты с Аланом Бадоевым, но вот такого рода – еще не делали.

– Какие еще были задействованы декорации кроме черепа?

– Больше особо ничего. Было задействовано 8 сценических листов, которые были вмонтированы в сцену. 6 листов служили для работы балета. А еще 2 – вспомогательные, для исчезновения балета.

– Насколько плотно вы работали с художниками по свету и другими членами команды?

– Очень тесно. Мы обменивались моделями. Мы создали пол сцены и череп. Наши дизайнеры отправили это все световикам. Они внесли свое. Потом отправили звукорежиссерам, они внесли свое. Потом корректировали, кто кому помешал, опять корректировали. Потом пиротехника. Потом еще свет. В общем мы все это совместно дорабатывали.

– Алан рассказывал, что за день до концерта череп сломался.

– В процессе репетиции была довольно сложная поломка гидравлического механизма. Но мы к этому были готовы. Мы всегда имеем запасные варианты. У нас был второй вариант, который мы быстро установили и все заработало.

– Насколько я знаю Макс первый раз увидел череп за день до генеральной репетиции. Насколько сложно ему было привыкнуть к такой сцене?

– Он довольно быстро справился с этой конструкцией. Изначально высота черепа должна была быть в пике – 8,5 метров. Но это оказалось очень высоко и из-за подвесов, и для артиста. Мне удалось убедить Алана уменьшить его до 7 метров.

Но там наверху все равно стоять довольно стремно. Поэтому для безопасности припасены специальные лифты, чтобы артист мог пристегнуться и соскочить. Но слава богу они не пригодились.

– Я так понимаю, что теперь этот череп можно возить на гастроли вместе с Максом?

– Оказалось, что возить его по Украине достаточно дорогое удовольствие, к тому же он влезает не во всякий зал. Но он будет работать на премии М1.

– Как вы считаете, это выступление стало значимым в истории украинской поп-музыки?

– Все украинские артисты сейчас делают значимые вещи. Если вы посмотрите МузТВ 2016 в РФ, вы увидите, что это полный отстой. Жалкое зрелище. Сейчас Украина и Казахстан делают сумасшедшие мероприятия. У россиян же нет творческого ресурса. Творческий ресурс традиционно в Украине.

Яна Мазана, ассистент режиссера и координатор видео:

– Чем вы непосредственно занимались в этом концерте?

– Я занималась монтажем видео, а также координацией постпродакшна всего видео. Есть треки, которые монтировала я, есть номера, которые рисовали и монтировали другие продакшны, а я их курировала и собирала.

– Вы помните, как вообще начался разговор об этом проекте?

– Помню, что многое менялось в процессе. Началось это где-то полгода-год назад. После выступления в Stereo Plaza начали планировать масштабное шоу во Дворце Спорта. Где-то за полгода до концерта мы начали работу. Были проведены специальные съемки. Их было несколько. Часть была с Максимом, часть – с балетом. Был специальный номер «Февраль», ради которого на съемки приезжал папа Максима.

Было несколько этапов. С Максом и балетом снимал Алан. Была еще одна съемка с технологией motion caption. Там мы снимали танцора, и потом в 3D сканировали под персонажа. Плюс, мы делали 3D модель головы Максима для Front Pictures.

– Это вы сейчас говорите о видео, которые выводились непосредственно на экраны? Не на череп?

– Да, на экраны.

– И эти видео делались специально для Дворца Спорта?

– Часть материала уже можно было видеть в клипах и других видео Макса. Но в целом вся эта работа использовалась впервые.

– Как вы думаете, а зачем так много всего? И череп, и дополнительные видео, и масштабный свет? Без этого шоу получилось бы не полноценным?

– Шоу получилось бы полноценным в любом случае. Как показывал опыт Stereo Plaza, народ сходил с ума и без всех этих элементов. Но за 10 лет накопилось, что показать и о чем вспомнить. Тем более у нас были такие номера как «По Фрейду» – более расширенные, такого не было в Stereo Plaza.

И все равно видео погружает в определенную атмосферу. Поэтому мы старались создавать визуализацию трека.

– Когда я общался с Аланом, он несколько раз акцентировал внимание на том, что шоу не должно было перекрывать артиста. Как вы справлялись с тем, чтобы видео не перетягивало на себя слишком много внимания, но все равно создавало атмосферу?

– У нас всегда очень плотная связь с художником по свету. Когда он прописывает свет, он нам отдает визуализацию того что будет происходить на сцене в формате видеоролика. Под этот свет я стараюсь адаптировать видео. Чтобы не перегрузить, чтобы не было лишнего в номере. Какие-то акценты делаю я, чтобы не мешать свету. Свет, отталкиваясь от моего видео, потом тоже немного меняется.

На генереальном прогоне Алан смотрит это все вместе на сцене. Где-то что-то убирает. То есть в процессе прогонов и репетиций мы продолжаем делать корректировки. Алан очень четко понимал, где хочет, а где не хочет видео и свет.

– Настолько это дорогостоящая затея – разрабатывать такое видео под концерт?

– Сколько это стоило, я сказать не могу – это больше вопрос к продюсерам. Но в принципе это недешевое удовольствие. Это было несколько съемочных дней. Это, по сути, была съемка клипа. Так как это было несколько постпродакшнов – это тоже недешево. Работа с одной компанией обошлась бы дешевле.

– По результату, вы остались довольны этим проектом?

– Я не совсем смогла ощутить, потому что кроме этого курировала площадку во время самого концерта. Поэтому я не могла видеть все, что происходила. Но все равно довольна очень.