Денис Блощинский: «Любовь к родине – это не про язык и не про вышиванки»

Денис Блощинский работает сразу в нескольких ипостасях. Он – лидер группы Nesprosta, успешный бизнесмен, один из организаторов Alfa Jazz Fest, основатель благотворительного фонда и организации «З країни в Україну», а также фестиваля «Музика гідності». Кроме того, Блощинский – инициатор и организатор туров по воинским частям на Восотке.

Поводом для нашей встречи стал масштабный концерт Nesprosta в киевском Atlas, который состоится 18 ноября. Однако беседа пошла далеко за рамки музыки и творчества.

О Nesprosta

История группы Nesprosta начинается с 2002 года. 2002-2010 год – это не очень серьезная история. Без понимания саунда и всего остального. Я занимался музыкой просто потому что не мог этого не делать. В 2005-2007 году я вообще подумывал все это бросить, поскольку все равно это никогда не было коммерческой деятельностью.

Но я вовремя познакомился с Борисом Борисовичем Гребенщиковым, когда отдыхал в Коктебеле. Однажды я его догнал у кафе, в котором он любил проводить время, и мы немного пообщались. Он мне сказал очень простую фразу, которая на меня сильно повлияла. А простые слова в нужное время могут определять дальнейшую историю. Он сказал мне: «Если не можешь не писать песни, то пиши. Если можешь не писать – бросай немедленно». А я не могу жить без концертов. Плюс, в мое информационное поле попадает такое количество информации, что я должен ее куда-то трансформировать, в том числе, в песни.

Первичный формат группы – это русский рок, бард-рок. Впервые я понял, что такое саунд и студия – на записи нашего дебютного альбома «Следы» в 2009 году. Получился типичный «русско-рочный» альбом. Хорошие песни, выстраданные и пережитые мной, но аранжировка и звучания явно свидетельствовали о том, что мы не понимали, как с этим работать.

С альбома BigBigBoy 2012 года шесть песен ушло в ротации на радио, нас начали звать на концерты и фестивали. Мы записывали альбом на полтавской студии, которая тогда считалась одной из лучших в Украине. Полтава тогда оказалась идеальным местом – там не очень хорошо ловила связь, это было далеко от Киева, что позволяло полностью отвлечься от работы и погрузиться в музыку. Это был первый диск, который я мог спокойно положить среди дисков любых украинских групп, которые получают нормальные гонорары, которых заказывают на фестивали и корпоративы. Хотя сейчас я недоволен тем, что получилось.

После этого альбома у нас появилось понимание, что мы делаем и как, но все-таки оставалась большая привязка к корням в русском роке. Она осталась и в нашем последнем альбоме Неэвклидова любовь. Но этот альбом получился более широким по спектру. Тут есть и рэпкор в треке Радуга, и вальсы, и тяжелый рок. То есть от русского рока мы начали понемногу отходить. Не то, чтобы я перестал любить эту музыку, она мне многое дала. Но сейчас из всего русского рока я могу слушать только Сплин и Аквариум.

То, что произошло за последние два года, переключило во мне какой-то тумблер. Теперь я хочу вообще все изменить. В этом году я впервые, на фестивале Sziget, попал на Muse, мою любимую группу. Моя жена во время выступления говорит мне: «Я чего-то, не могу понять, ты уже минут 20 стоишь, смотришь и никак не реагируешь. Что-то не то происходит на площадке? Тебе не нравится? Песни не те?». А я стою и понимаю, что у меня просто крыша съезжает от восторга.

После этого мы сходили на концерт Brunettes Shoot Blondes. Ребята хорошо отыграли, но ты смотришь на них и думаешь, что всех артистов Sziget можно разделить на школьников, студентов и, условно, высшую школу. И в тот момент, я подумал, «А Nesprosta?». Мы ведь тоже школьники.

Европа и Америка живут вообще в другой парадигме. Это видно по тому, как они берут музыку из воздуха и ткут ее. Она у них льется, это язык, на котором они свободно общаются. У нас есть единицы групп, которые могут относиться к этому подобным образом. И Nesprosta не в этой обойме. Потому что мы все равно не посвящаем этому все свое время.

Поэтому мы решили сделать хороший большой киевский концерт, на котором мы подрезюмируем все, что происходило с нами за последние несколько лет. Мы собрали последние пять лет творчества, пригласили трубачей из группы Шепіт Нагваля и делаем полноценное шоу под экраны. Мы хотим не попрощаться, но суммировать то, что произошло с нами за это время. И уйти думать. И делать новый материал.

О работе

Ивентщик. Я уже более 15 лет  лет этим занимаюсь. Я и работу такую выбрал, потому что хотел быть ближе к музыке. Я возил много русского рока: Пикник, Калинов Мост, Умка и Броневик, Черный Лукич. Привозил сюда весь андерграунд.

Первым глобальным провалом по деньгам стали Ночные Снайперы во Дворце Спорта. Это был их первый концерт в Украине. У нас были непростые отношения со спонсорами и мы «попали» на много денег. И слава Богу. Потому что после этого я решил не организовывать концерты, а помогать с этим тем, кто хочет сделать организацию мероприятий своим бизнесом.

О фонде «З країни в Україну»

Это социально-благотворительная история, которая должна поменять что-то в этой стране. Как-то утром я проснулся и понял, что я – украинец и не могу больше делать что-то для своей страны раз в месяц или в год. Я хочу каждый день делать что-то, что будем менять какие-то конкретные вещи. Я понял, что я пою и пишу песни, в которых лирический герой занимает четкую социальную позицию, добивается чего-то и борется против чего-то. Почему тогда в жизни у меня получается по-другому?

Майдан для меня стал огромным толчком в этом направлении. Благотворительность не прибавила мне легкости в жизни. Но до фонда я не задумывался о многих вещах. О том, почему нет инвалидов на улицах. О месте русского языка в самоидентификации украинцев. О том, что патриотизм – это не только герб, флаг и гимн. Я не задумывался о том, для чего вообще люди творят. Дело же явно не в зарабатывании денег.

И я начал задавать себе правильные вопросы. Теперь я не могу себе представить коммерческий концерт в Тернополе, Виннице или, допустим, Кривом Роге без концерта в детском доме или, скажем, доме престарелых. Мы об этом практически никогда не говорим. Но много рассказываем своим коллегам. Я не понимаю группы, которые выступают за большие деньги с коммерческими концертами и не несут дополнительную социальную ответственность перед обществом.

За последние два года мы дали порядка 200 социальных концертов. Мы огромное количество раз слышали: «Вы у нас первые артисты, которые к нам приехали»… Неважно, это воинская часть Марьинкой или клиника для душевнобольных. Когда ты слышишь это, думаешь: «Ну что за хрень? Ну почему так получается?». Да, им нужно самостоятельно звонить, отслеживать и, иногда, даже убеждать.

У нас был случай, когда мы полностью завалили рекламой город, а на концерт пришло 14 человек. Мы отыграли, все хорошо, но внутри я думал, что хотелось бы, чтобы пришло больше, расстраивался. А потом ты играешь любой концерт для 10 пацаненков в детском доме и понимаешь, что оно того стоит.

У нас год назад был первый концерт в доме для душевнобольных. Все очень боялись туда ехать и, в результате, поехало только два-три артиста из десяти. И это был такой кайф! Это дети, в телах взрослых людей… Это, наверное, был один из самых драйвовых акустических концертов в нашей истории.

О выступлениях в России

Я всегда очень скептически относился к тому, как грязью обливают ребят, которые ездят с концертами в Россию. Лично мне было бы очень трудно переехать границу и выступать там. Я уверен, что Nesprosta не будет в ближайшие годы выступать в России. Но я считаю, что это правильно. Нести музыку через границу – в Россию, в Беларусь, в Европу – это круто и достойно уважения. Если эти артисты при этом могут сохранять свое лицо и свою позицию, и понимают, что они делают, – это достойно уважения.

О деньгах

У меня к сожалению не получается разделить свою жизнь на музыку, бизнес и активизм. Я раньше очень комплексовал по этому поводу. Я даже старался парковать свою машину (а у меня была большая Hyundai Santa Fe) за углом. Мне не хотелось показывать, что у меня есть деньги. А потом я успокоился.

Я понял, что это нормально. Нормально, что я зарабатываю деньги, что у меня есть бизнес. Если бизнес будет хорошо идти, у меня будет возможность поддерживать какие-то проекты. Ненормально, что не на все хватает времени. Хочется делать больше. Хочется изучить все звуковые программы, научиться лучше играть на гитаре, научиться играть на других инструментах. Это важно: если ты разговариваешь с музыкой, она разговаривает с тобой.

О причинах

Когда мы давали концерт в 4-й воинской части, я заметил, что офицеры слушают Комбат, батяня, комбат. Когда я приехал в министерство обороны, у одного из заместителей министра на звонке стояла Офицеры Газманова. Это было второй каплей.

Первой каплей стало то, что на Западной Украине из каждого ларька я все время слышу шансон и русский рэп. Тогда я понял, что мы не просто должны сделать проект «Музика Гідності», а еще показать, что эта музыка может быть красивой и стильной. 30-40 воинских подразделений получили от нас диски. Результаты заметны.

О русском роке и патриотической музыке

У меня нет диссонанса между близостью к русскому року и проектами в поддержку украинской армии. Потому что я свой патриотизм выболел. Я десять лет считал себя патриотом, носил футболки с флагом Украины, кричал какие-то кричалки. Но при этом я не знал гимн Украины, не знал, как наша территория делится на исторические части. Я не знал, какие у нас есть песни… Я ничего не знал. Я был таким же патриотом шароварным, как 70% существующих сейчас и кричащих «все пропало!».

А потом я понял очень важные вещи. Патриотизм и любовь к родине – это не про язык, не про вышиванки. Это всё атрибуты. Патриотизм зарыт на общечеловеческом уровне. Но чтобы это понять, нужно через многое пройти. В нашем фонде мы не работаем ни с «ватниками», ни с «вышиватниками». Это бесполезно.

Да, по форме та музыка, которую мы играли все это время, отличается от формата украинских патриотических групп. Но вопрос в том, о чем поется и как поется. Я не могу слушать 90% песен о Майдане. Говорить о каких-то очень серьезных вещах и не переживать их до мурашек на коже – это не честно. И мне всегда становится стыдно и неловко за тех, кто это исполняет.

Многие проблем в звучании группы исходят из моих локтей. Я не выходил за рамки, я не занимался профессионально музыкой, я не тратил на это 10000 часов. Зато я тратил 10000 часов на написание песен. За это я могу отвечать. Я это умею делать. Мои песни не крутые и офигенные, они честные. И фуфла вы нигде не увидите. Для меня хорошая музыка – честная.

Об Alfa Jazz Fest

К протестам по поводу Alfa Jazz Fest я отношусь спокойно. Мы – большое общество с разными позициями. Многие по-разному понимают патриотизм и имеют разное экономическое образование. У нас есть понимание что Альфа-Банк Украина за все годы своего существования не вывел ни одной гривны за территорию Украины, зато инвестировал более 200 млн долларов. И я прекрасно понимаю, как эти деньги работают. Я знаю нюансы взаимоотношений руководства с Кремлем и моя совесть как патриота, не просто чиста, а и подкреплена многими вещами. Я вижу в этом фестивале гордость для Украины, и меня ничего не смущает.

Ни разу за 6 лет фестиваль не вышел «в плюс». Дельта сокращается, но я не думаю, что в ближайшие годы она хотя бы приблизится к нулю. По этому фестивалю тысячи людей узнают об Украине. Этот фестиваль дает колоссальные плюсы имиджу Украины и для меня это неоспоримый факт.

Купить билет на концерт Nesprosta 18 ноября в Atlas